Люблю поэзию.

[Andrey Vorobiev]

Ирусян, Есепкин удален, т.к. там затрагивается религиозная тема в одиозном плане, потому нарушает правила.

[Ирусян]

Andrey Vorobiev, спасибо огромное! Честное слово, всех уже достал. Его с лит. ресурсов удаляют - а он снова там, только под другим ником.

[olgar]

Жизнь прожить – нехитрая наука:
отыщи любовь, да сбереги…
Место жизни – ближняя округа,
далью не прельщайся, не беги.
Даже если жизнь обыкновенна,
делай все , что можешь, от души.
Понимай всему живому цену
и судить чужого не спеши.
Трать себя, живи неосторожно,
выгод не считай, не мелочись…
Пусть с людьми и сложно, и тревожно,
ты пойми их суетную жизнь.
Жизнь, коль вдуматься, простая штука.
Главное, ни разу не предать.
Жизнь – совсем не сука и не скука,
если станешь дальним сострадать.
И живи! В любую непогоду!
Сочиняй свой собственный мотив.
А любить жену, друзей, природу –
не такой уж, право, примитив.
Эльдар Рязанов.

[olgar]

В букете дам Амьенскаго beau mond`a
Звучнее всех рифмует с резедой
Bronze-oxide блондинка Эсклармонда,
Цветя бальзаколетнею звездой.
Она остра, как квинт-эссенца специй,
Ее бравадам нужен резонанс,
В любовники берет "господ с трапеций"
И, так сказать, смакует mesalliance.
Условностям всегда бросает: "schoking!"
Экстравагантно выпускает лиф,
Лорнирует базарно каждый смокинг,
Но не во всяком смокинге калиф.
Как устрицу, глотает с аппетитом
Дежурнаго огейзерную дань:
При этом всем - со вкусом носит титул,
Иной щеке даря свою ладонь.

[olgar]

Ирусян, Ира, с прошедшим.

Есть женщины в русских селеньях
С спокойною важностью лиц,
С красивою силой в движеньях,
С походкой, со взглядом цариц,—

Их разве слепой не заметит,
А зрячий о них говорит:
«Пройдет — словно солнце осветит!
Посмотрит — рублем подарит!»

Идут они той же дорогой,
Какой весь народ наш идет,
Но грязь обстановки убогой
К ним словно не липнет. Цветет

Красавица, миру на диво,
Румяна, стройна, высока,
Во всякой одежде красива,
Ко всякой работе ловка.

***
Что такое электрассонанс?
Это - молния и светлячок.
Сон и сказка. Гекзаметр и станс.
Мысль и греза. Пила и смычок.
Равнокровье и злой мезальянс.
Тайна ночи и женский зрачок.
Мирозданье - электрассонанс!

[Ирусян]

olgar, спасибо!

[olgar]

Поднимем кубок голубой
С резьбой прожилок
За все года, что мы с тобой
Вдвоем прожили,
За дни, что выпиты до дна
Из горькой чаши,
За жизнь, которая одна
И только наша.
За наших нынешних друзей
И прошлых тоже,
За всех, кого наш дом-музей
Вместить не может,
За тех, кто с горечью в очах
Глядит щадяще
И сохраняет наш очаг,
Едва чадящий.
За день, который дребезжит
Пустопорожне,
За тот, что нам еще прожить
Судьба положит,
За то, что нам с тобой опять
Не спать ночами,
За разрешенность все опять
Начать с начала.
Поднимем кубок голубой
С резьбой прожилок
За все года, что мы с тобой
Вдвоем прожили.

Алексей Морозов

[Indigo_Girl]

Благодарить? Благодарить!
За боль? За боль еще важнее!
Простить обидчика? Простить!
Он слаб и в страхе. Ты сильнее.

Принять скорбящего?
Принять его все скорби и тревоги!
Поднять упавшего? Поднять!
Он — твой собрат. Один из многих...

Благословить? Благословить!
И проклинающих? Их тоже!
Любить жестокий мир? Любить!
Его спасти любовь лишь может!

(Рустам Зарипов)

[olgar]

А.С. Пушкин
Мороз и солнце; день чудесный!
Еще ты дремлешь, друг прелестный —
Пора, красавица, проснись:
Открой сомкнуты негой взоры
Навстречу северной Авроры,
Звездою севера явись!

Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,
На мутном небе мгла носилась;
Луна, как бледное пятно,
Сквозь тучи мрачные желтела,
И ты печальная сидела —
А нынче... погляди в окно:

Под голубыми небесами
Великолепными коврами,
Блестя на солнце, снег лежит;
Прозрачный лес один чернеет,
И ель сквозь иней зеленеет,
И речка подо льдом блестит.

Вся комната янтарным блеском
Озарена. Веселым треском
Трещит затопленная печь.
Приятно думать у лежанки.
Но знаешь: не велеть ли в санки
Кобылку бурую запречь?

Скользя по утреннему снегу,
Друг милый, предадимся бегу
Нетерпеливого коня
И навестим поля пустые,
Леса, недавно столь густые,
И берег, милый для меня.

[Suamisinga]

Назови меня лошадью-
Дядей-Лошадью с площади,
Той,что грузы таскает
На усталом горбу
Надломиться ,упасть бы мне
Жадно пастью вдыхая смерть
За чертой городской бы мне
Быть зарытым в холму
Только крошке улыбчивой
Человечку любимому
Кто сготовит обычное
Молочко по утру ?

(Моё,помидорами не кидаться )

[olgar]

Suamisinga, наоборот, приветствуем. Давно кому-нибудь пора, а то мы, знаете, воруем понемножку.

Поэт в России - больше, чем поэт.
В ней суждено поэтами рождаться
лишь тем, в ком бродит гордый дух гражданства,
кому уюта нет, покоя нет.

Поэт в ней - образ века своего
и будущего призрачный прообраз.
Поэт подводит, не впадая в робость,
итог всему, что было до него.

Сумею ли? Культуры не хватает...
Нахватанность пророчеств не сулит...
Но дух России надо мной витает
и дерзновенно пробовать велит...
Евтушенко
И с этими словами убегаю на китайскую свадьбу...

[olgar]

Принесите мне кофе — изысканно-черный,
С черной магией ночи приготовьте его.
Я присяду за столик с этой чашкой бездонной
И как будто бы спрячусь от всего, от всего.

Принесите мне кофе — изысканно-нежный,
С лунным образом в чашке и с россыпью звезд.
Я хочу насладиться горчинкой небрежной
До восторга в душе и до радостных слез!

Ну а если мне станет совсем одиноко
И захочется неги таинственных стран,
Принесите мне кофе с ароматом Востока,
С легкой дымкой турецких заманчивых тайн…
Людмила Осокина "Кофе&Кошки"

[toyforus]

olgar, какой здоровский стих про кофе!

[Halyna]

России.

Вот иду я,
заморский страус,
в перьях строф, размеров и рифм.
Спрятать голову, глупый, стараюсь,
в оперенье звенящее врыв.

Я не твой, снеговая уродина.
Глубже
в перья, душа, уложись!
И иная окажется родина,
вижу —
выжжена южная жизнь.

Остров зноя.
В пальмы овазился.
«Эй,
дорогу!»
Выдумку мнут.
И опять
до другого оазиса
вью следы песками минут.

Иные жмутся —
уйти б,
не кусается ль?—
Иные изогнуты в низкую лесть.
«Мама,
а мама,
несет он яйца?»—
«Не знаю, душечка.
Должен бы несть».

Ржут этажия.
Улицы пялятся.
Обдают водой холода.
Весь истыканный в дымы и в пальцы,
переваливаю года.
Что ж, бери меня хваткой мерзкой!
Бритвой ветра перья обрей.
Пусть исчезну,
чужой и заморский,
под неистовства всех декабрей.
В.Маяковский

[Halyna]

Портсигар в траву
ушел на треть.
И как крышка
блестит
наклонились смотреть
муравьишки всяческие и травишка.
Обалдело дивились
выкрутас монограмме,
дивились сиявшему серебром
полированным,
не стоившие со своими морями и горами
перед делом человечьим
ничего ровно.
Было в диковинку,
слепило зрение им,
ничего не видевшим этого рода.
А портсигар блестел
в окружающее с презрением:
— Эх, ты, мол,
природа!

И снова В.В.

[olgar]

ГРАНДИОЗ
Грааль-Арельскому.
Все наслажденья и все эксцессы,
Все звезды мира и все планеты
Жемчужу гордо в свои сонеты, -
Мои сонеты - колье принцессы!
Я надеваю под взрыв оркестра,
Колье сонетов (размах измерьте!)
Да, надеваю рукой маэстро
На шею Девы. Она - Бецсмертье!
Она вне мира, она без почвы,
Без окончанья и без начала:
Ничто святое ее зачало:
Кто усомнится - уйдите прочь вы!
Она безместна и повсеместна,
Она невинна и сладкогрешна,
Да, сладкогрешна, как будто бездна,
И точно бездна - она безбрежна.
Под барабаны, под кастаньеты,
Все содроганья и все эксцессы
Жемчужу гордо в колье принцессы,
Не знавшей почвы любой планеты.
Северянин

[copperhead]

Маленький этот поселок
Замкнутая среда
Суетной жизни осколок
Как-то попавший сюда

Ни огонька за рекою
Впрочем, отсутствует мост
Господи, все под рукою
Школа, работа, погост.

В Москве умер Константин Ваншенкин.

[olgar]

Я люблю тебя, Жизнь,
Что само по себе и не ново,
Я люблю тебя, Жизнь,
Я люблю тебя снова и снова.
Вот уж окна зажглись,
Я шагаю с работы устало,
Я люблю тебя, Жизнь,
И хочу, чтобы лучше ты стала.
Мне немало дано -
Ширь земли и равнина морская,
Мне известна давно
Бескорыстная дружба мужская.
В звоне каждого дня,
Как я счастлив, что нет мне покоя!
Есть любовь у меня,
Жизнь, ты знаешь, что это такое.
Как поют соловьи,
Полумрак, поцелуй на рассвете.
И вершина любви -
Это чудо великое - дети!
Вновь мы с ними пройдем,
Детство, юность, вокзалы, причалы.
Будут внуки потом,
Всё опять повторится сначала.
Ах, как годы летят,
Мы грустим, седину замечая,
Жизнь, ты помнишь солдат,
Что погибли, тебя защищая?
Так ликуй и вершись
В трубных звуках весеннего гимна!
Я люблю тебя, Жизнь,
И надеюсь, что это взаимно!

[olgar]

Зимний лес! От края и до края
Он застыл смолистою стеной,
Сердце беспокойное смущая
Неправдоподобной тишиной.

Он меня гнетет своим величьем,
Полным отрешеньем от всего
И высокомерным безразличьем
К жизни за пределами его.

Будто нет веселого сиянья
Городов, затерянных вдали,
Будто нет ни счастья, ни страданья,
Будто нет вращения Земли.

Лишь порой взлетает ворон круто,
Потревожив царственную ель,
И бушует целую минуту
Маленькая тихая метель.

[olgar]

Лунный свет над равниной рассеян,
Вдалеке ни села, ни огня.
Я сейчас уезжаю на Север,
Я спешу, извините меня.

На холодных просторах великих,
В беспредельные дали маня,
Поезда громыхают на стыках.
Я спешу, извините меня.

Говорю вам, как лучшему другу,
Вас нисколько ни в чем не виня:
Соберитесь на скорую руку.
Я спешу, извините меня.

Не хотите? Ну что ж вы, ей-богу!..
Тихо дрогнули рельсы, звеня.
Хоть присядьте со мной на дорогу.
Я спешу, извините меня.

Может быть, вы раскаетесь где-то
Посреди отдаленного дня.
Может быть, вы припомните это:
"Я спешу, извините меня".

Жизнь прожить захотите сначала,
Расстоянья и ветры ценя...
Вот и все. Я звоню вам с вокзала.
Я спешу, извините меня.

Константин Ваншенкин

[copperhead]

Усните блаженно заморские гости усните
Забудьте что в клетке где бьемся темней и темнее
Что падают звезды чертя серебристые нити
Что пляшут в стакане вина золотистые змеи

Когда эти нити соткутся в блестящие сети
А винные змеи сольются в одну бесконечность
Поднимут закрутят и бросят ненужную клетку
В бездонную пропасть
В какую-то синюю вечность

[olgar]

Левитанский
ВАЛЬС НА МОТИВ МЕТЕЛИ

Белые на фоне черных деревьев,
черные на фоне белого неба,
кружатся снежинки тихо и плавно,
с неба опускаются бесшумно на землю.

Белые десантники спускаются с неба
на своих невидимых белых парашютах,
сонмища неведомых белых пришельцев
в маленьких скафандрах, блестящих и белых.

Грозное нашествие белых пришельцев.
Кто они, откуда они, чего им здесь надо!
Уже ни зги не видно, мне страшно, мне жутко —
чего они хотят от земли нашей милой!..

Ах, полно тебе, право, что за детские страхи!
Все твои тревоги совершенно напрасны.
Это просто нервы, ты, видно, устала, —
вот и разыгралось у тебя воображенье.

Это просто бал, просто вальс новогодний
скрипачи играют на скрипочках белых.
Белый дирижер поднял белую руку, —
вот и закружились эти белые пары...

Медленные звуки новогоднего вальса,
плавное круженье новогоднего бала.
Медленно и плавно кружатся по кругу
белые девчонки в белых одеяньях.

Кружатся по кругу, положив на плечи
белым кавалерам
белые руки,
белые на фоне черного леса,
черные на фоне белого неба.

[olgar]

Меж двух небес
(начала и конца),
меж двух стихий
(как в кресле брадобрея —
меж двух зеркал),
стремительно старея,
живешь на этом тесном пятачке,
в двух зеркалах бессчетно повторяясь
и постепенно в них сходя на нет,
там, за чертой,
за гранью дней и лет,
последним звуком нисходящей гаммы.

Две бронзы. Две латуни. Два стекла.
Два тонких слоя ртутной амальгамы.
Вот тайна и развязка этой драмы.
Меж двух стихий
(начала и конца),
меж двух страстей
(как в кресле брадобрея —
меж двух зеркал)...
Гораций и Катулл,
Шекспир и Дант сидели в этом кресле.
Они ушли. Они навек воскресли
и в глубине зеркал остались жить.

Ну что ж, мой друг,
приходит наше время.
Эй, брадобрей, побрить и освежить!..
И вдруг поймешь —
ты жизнь успел прожить,
и, задохнувшись
(годы пролетели),
вдруг ощутишь,
как твоего чела
легко коснулись вещие крыла
благословенной пушкинской метели...

Ну что ж, мой друг,
двух жизней нам не жить,
и есть восхода час
и час захода.
Но выбор есть,
и дивная свобода
в том выборе, где голову сложить!

[copperhead]

В синем море на просторе

Ходят волны круглый год.

День и ночь, с волнами споря,

Шёл советский пароход.

Капитан - старик усатый,

Молодые моряки...

В тёмном трюме груз богатый:

Бочки, ящики, тюки.

Пароход винтами крутит

Далеко от берегов.

В чистой маленькой каюте

Едет Миша Корольков.

Миша слушает, не спит:

Это - палуба скрипит,

Это - сильные машины

С непогодой спор ведут.

Проводила мама сына:

Мама - там,

А Миша - тут.

Мама ночи не спала:

Шила, штопала, пекла.

Собрала и уложила,

Ничего не позабыла.

И на пристань привела

И сказала: - Вот сынишка.

Довезите. Добрый путь!

Капитан сказал: - Парнишку

Довезём уж как-нибудь!

Мама вынула платок:

- До свидания, сынок!

Пароход увозит Мишу

В славный порт Владивосток.

В небе ветер гонит тучи,

В небе - молния и гром.

С каждым часом волны круче:

Вот одна идёт, как дом,

А за ней уже другая

Из морских глубин встаёт,

Как игрушку, поднимая,

Как игрушку, опуская

Настоящий пароход.

И по палубе широкой

Не пройти, не проползти

Там волной, как дом, высокой

Всё смывается с пути.

И в столовой и в гостиной

Перекошены картины.

Чай не держится в стакане,

И обед не лезет в рот.

Где-то в Тихом океане

Так и носит пароход.

Миша слушает, не спит:

Это - палуба скрипит,

Что-то стонет под ногами,

Что-то воет, как в трубе.

Миша думает о маме

И немножко о себе.

Мише кажется, как будто

Ходят стены, ходит пол.

Дверь открылась, и в каюту

С фонарём моряк вошёл,

Одеяло сдёрнул с Миши:

- Одевайся и не трусь!

Отвечает Миша: - Слышу.

Одеваюсь, не боюсь!

Вот как будто всё готово,

Красный галстук лёг на грудь.

Капитан сказал сурово:

- Застегнуться не забудь!

Миша думает: "Беда!

Пропадём! Кругом вода!"

Капитан сказал: - Спокойно!

Всё в порядке. Ерунда!

Мы нигде не пропадали,

Хуже в штормы попадали!

* * *

С каждым часом волны ниже,

Ветер тише, дальше гром.

С каждым часом берег ближе,

Различаемый с трудом.

Над притихшею водой

Светит месяц молодой.

Капитан, как видно, очень

Чем-то важным озабочен.

Капитан стоит с биноклем

И тревожно вдаль глядит...

Все устали, все промокли.

Что-то будет впереди?

Мише сразу стало страшно:

Здесь японская вода,

Здесь чужие, здесь не наши

Люди, горы, города.

"Мы спаслись от непогоды,

Мы вошли в чужие воды,

Мы должны к земле пристать,

У земли на якорь стать.

Неужели в эту ночь

Нам откажутся помочь?"

На торговом пароходе

Над кормой советский флаг.

Пароход в залив заходит.

Где-то слышен лай собак.

На советском пароходе

Под ружьём чужой отряд.

По каютам люди ходят,

По-японски говорят.

В трюме, щёлкая замками,

Отпирают сундуки.

Там японскими штыками

Рвут советские тюки,

Бочки, ящики вскрывают,

Документы проверяют.

Весь, как сморщенная слива,

И на всё на свете зол,

Сам полковник Мурасива

Составляет протокол.

Моряки стоят суровы

Перед новою бедой.

Рядом с Мишей Корольковым

Капитан - старик седой.

Мурасива губы вытер,

Подбородок почесал.

- Здесь по-русски подпишите!

Капитан

Не подписал...

Миша слушает, молчит,

Сердце Мишино стучит.

Под тужуркою у Миши

Красный галстук на груди.

Сердце, тише, тише, тише...

Что-то будет впереди?

Вот его к столу подводят,

И уже издалека

Мурасива глаз не сводит

С пионерского значка.

- Что за птица?

- Я - отличник.

- Что такое? Кто отец?

- На заставе пограничник,

Красной Армии боец!

Два жандарма пошатнулись,

Два других переглянулись,

Мурасива побелел,

Встал со стула, снова сел.

- Снять с него проклятый галстук!

Руки за спину ему!

Пионер не испугался:

- Красный галстук не сниму!

Два жандарма пошатнулись,

Два других переглянулись.

Мурасива приподнялся,

Спотыкнулся сгоряча.

И сорвали с Миши галстук

Два жандарма-силача.

В облаках чужое солнце.

За тюрьмой сады цветут.

Два солдата - два японца

Мишу по двору ведут.

Скрип ступенек. Лязг затворов.

Визг несмазанной петли.

Провели по коридору,

Молча в комнату ввели,

По команде подтянулись,

Повернулись, вышли вон...

Офицер сидит на стуле.

Справа, слева - телефон.

Он сидит, похож на краба,

Полицейский чин из штаба,

И за стёклами очков

Что-то вроде червячков.

Он встаёт навстречу Мише

(Даже Миша ростом выше):

- Здравствуй, Миша Корольков

Из страны большевиков!

Смотрит хитрыми глазами.

За стеной солдаты ждут.

Миша вспомнил вдруг о маме:

Мама - там,

А Миша - тут.

Там - родные лес и горы,

Над посёлком воздух чист.

Здесь - опущенные шторы

И стоит живой фашист.

Офицер подходит к Мише,

Прямо в ухо Мише дышит:

- Если будем мы друзьями,

Если будешь молодцом,

Ты опять вернёшься к маме,

Снова встретишься с отцом...

Начинается допрос.

Миша слушает вопрос:

- Ты живёшь на Сахалине,

На советской половине.

Сколько вас, учеников,

Следопытов и стрелков?

- Шестью восемь - сорок восемь,

Пятью девять - сорок пять...

Умножаем, переносим

Невозможно сосчитать!

Офицер подходит к Мише,

Стиснув зубы. Миша слышит:

- За хорошие ответы

В правом ящике стола

Приготовлены конфеты,

Шоколад и пастила.

За такие же, как эти,

Принесут ремни и плети!

Продолжается допрос,

Миша слушает вопрос:

- Если каждый пионер

Кончит школу, например,

Кем захочет мальчик быть?

Миша быстро отвечает:

- В Красной Армии служить!

- Если ночью месяц в тучах

И дороги не найти,

По какой тропинке лучше

Нам к заставе подойти?

Ты расскажешь - мы запишем.

Нас не слышат - мы вдвоём.

И тогда ответил Миша:

- Мы своих не выдаём!

Офицер зовёт солдат,

Сам съедает шоколад.

- Мы под розгами заставим

Пионера дать ответ!

- Не скажу пути к заставе!

Нет! Нет! Нет!

* * *

Крысы возятся в соломе,

Дверь какая-то скрипит.

Далеко в знакомом доме

Мама бедная не спит.

На далёком Сахалине

Мама думает о сыне:

"Где он? Что с ним? Отчего

Нету писем от него?"

Рыбаки выходят в море,

Ветер гонит рыбаков,

На посту стоит в дозоре

Пограничник Корольков.

Звёзды ярче. Месяц выше.

Папа думает о Мише:

"Где он? Что с ним? Почему

Не приехал сын к нему?"

В этот час по коридору

Мишу за руки вели.

Глухо щёлкнули затворы.

Мишу бросили. Ушли.

Сухо в грязном кувшине:

Нет ни капельки на дне.

В паутине дверь и стены,

Под ногами пол, как лёд...

"Кто спасёт меня из плена?

Кто домой меня вернёт?"

* * *

Отдыхают мостовые,

И трамваи не звенят.

Тихой ночью постовые

Наш ночной покой хранят.

Под Москвой, у самолётов,

На посту стоит боец.

Вот кремлёвские ворота,

За воротами - дворец.

На столе вода в графине,

Лампы светлые горят.

О далёком Сахалине

Здесь сегодня говорят.

О советском пароходе,

О команде моряков

И о том, что на свободе

Будет Миша Корольков.

Не случится с ним несчастья,

Пионер домой придёт:

На глазах Советской власти

Человек не пропадёт!

Дует ветер, сушит сети

На песчаном берегу.

Дровосеки на рассвете

Пробиваются в тайгу.

Чайки носятся над пеной

Голубых соленых вод.

Возвращается из плена

Наш советский пароход.

В чисто убранной каюте

Тихо тикают часы.

Пароход винтами крутит.

Капитан за чаем шутит,

Улыбается в усы.

Боцман шуткой отвечает,

Боцман радио включает...

Миша думает: "Живу!

И на Родину плыву!"

Сердце, тише, тише, тише...

Миша слушает Москву.

С каждым часом ближе, ближе

Славный порт Владивосток.

Там прибой волнами лижет

Золотой морской песок.

Оттопыривая губы,

В трубы дуют трубачи.

В золотых от солнца трубах

Отражаются лучи.

Город флагами украшен

Моряки вернулись наши.

Прямо в порт валит народ

Посмотреть на пароход.

Всё в порядке. Все здоровы.

Все приехали домой!

Рядом с Мишей Корольковым

Капитан стоит седой.

Миша сходит вниз по трапу,

Видит маму, видит папу.

Миша видит: мама плачет,

Не стесняясь никого.

Миша знает: это значит

Мама рада за него.

Вид у папы боевой:

Сразу видно - часовой!

А кругом - родные горы,

Сопки, реки и поля.

Здравствуй, наш советский город

И советская земля!

[olgar]

Игорь Иртеньев

Нам тайный умысел неведом
Того, в чьих пальцах жизни нить.
Однажды мы пошли с соседом
На хутор бабочек ловить.
Среди занятий мне знакомых,
А им давно потерян счет,
Пожалуй, ловля насекомых
Сильней других меня влечет.
Итак, мы вышли спозаранок,
Чтоб избежать ненужных встреч
И шаловливых хуторянок
Нескромных взоров не привлечь.
Ступая плавно друг за другом,
Держа сачки наперевес,
Мы шли цветущим майским лугом
Под голубым шатром небес.
"Была весна" (конец цитаты).
Ручей поблизости звенел,
На ветках пели демократы,
Повсюду Травкин зеленел.
Вдруг из кустов раздался выстрел,
И мой сосед, взмахнув сачком,
Вначале резко ход убыстрил,
Но вслед за тем упал ничком.
Как написала бы про это
Газета "Красная звезда":
"Кто хоть однажды видел это,
Тот не забудет никогда."
Пробила вражеская пуля
Навылет сердце в трех местах.
Но кто же, кто же, карауля
Соседа, прятался в кустах?
Кто смерти был его причиной?
Чей палец потянул курок?
Под чьей, товарищи, личиной
Скрывался беспощадный рок?
Где тот неведомый компьютер,
Чьей воле слепо подчинясь,
Пошли с соседом мы на хутор
В тот страшный день и страшный час?
Смешны подобные вопросы,
Когда сокрытыя в тени,
Вращая тайныя колесы,
Шуршат зловещия ремни.
И мы - что бабочки, что мушки,
Что человеки, что грибы -
Всего лишь жалкие игрушки
В руках безжалостной судьбы.

***
За высоким за забором
Гордый рыцарь в замке жил,
Он на все вокруг с прибором
Без разбора положил.
Не кормил казну налогом,
На турнирах не блистал
И однажды перед Богом
Раньше времени предстал.
И промолвил Вседержитель,
Смерив взглядом гордеца:
- С чем явился ты в обитель
Вездесущего отца?
Есть каналы, по которым
До меня дошел сигнал,
Что ты клал на все с прибором.
Отвечает рыцарь: клал!
Клал на ханжеский декорум,
На ублюдочную власть
И ad finem seculorum
Собираюсь дальше класть.
Сохранить рассудок можно
В моeй жизни только так,
Бренна плоть, искусство ложно,
Страсть продажна, мир - бардак.
Не привыкший к долгим спорам,
Бог вздохнул: ну что ж, иди,
Хочешь класть на все с прибором,
Что поделаешь, клади.
Отпускаю, дерзкий сыне,
Я тебе гордыни грех,
С чистой совестью отныне
Можешь класть на все и всех.
И на сем визит свой к Богу
Гордый рыцарь завершил
И в обратную дорогу,
Помолившись, поспешил.
И в земной своей юдоли
До седых дожив годов,
Исполнял он Божью волю,
Не жалеючи трудов.