Люблю поэзию.

[swallow777]

Я приглашаю тебя,
Тоска в рост человека,
Ты хочешь танцевать,-
Я тоже,
Но в мире нет музыки...

[Indigo_Girl]

swallow777, это последнее ваше четверостишие? Играем ?

[swallow777]

Indigo_Girl, память, блин, подводит. Боюсь проиграть)))

[olgar]

Босоногая сопливая пора.
Детства тихая окончилася сказка.
Ну не то чтоб я в Чапая не играл,
Только я на лошадей гляжу с опаской.

Пылких чувств неразделенных маета,
Драмы юношества - кончилося действо.
Ну не то чтоб я Ромео не читал,
Просто чаще прочих в зеркало гляделся.

Как за час перед атакой артобстрел,
Годы молодости рвали и глушили.
Ну не то чтоб я ни разу не горел,
Только как-то своевременно тушили.

Впереди уже не больше чем верста -
Плешь Голгофы: счет грехам и прегрешеньям.
Ну не то чтоб я не слышал про Христа,
Просто слабо верю в сказку воскрешенья.

Минут тридцать три весны, как пять минут.
Крест елозит, как хмельной ковбой на крупе.
Ну не то чтоб обязательно распнут,
Только вдруг не пригвоздят, а пришурупят.

Это мой друг Андрей Офицеров.

[olgar]

Усталый Бог в сторонке, не при людях,
Задумчиво наигрывал прелюдию
На стареньком расстроенном рояле
И тихо размышлял, не без печали,
Что уж давно запутался во многом,
Что править миром - не с его талантом,
Что зря он стал таким никчёмным богом...
Ведь мог бы стать великим музыкантом.

Если не ошибаюсь, Рагимов его фамилия, только вот эту песенку его и знаю.

[person1534]

Ты не вой, не плачь, а смейся,
Слез-то нынче не простят.
Сколь веревочка ни вейся,
Все равно укоротят.

[olgar]

Полночь. По комнатам спят домочадцы.
Ящик погас, потемнел до утра.
Только ветра продолжают слоняться,
Треплют белье на балконе ветра.
Тихо скриплю табуреткой на кухне,
Вид на трубу в амбразуре окна.
Там же фонарь то горит, то потухнет –
Видно, ему «неотложка» нужна.

Где мне понять, отчего так уныла
Жизнь фонарей, табуреток и труб?
Перебираю талоны на мыло
И караулю гороховый суп.
Тукают ходики в стенку, как дятел,
Время стекает в граненый стакан,
А на столе, видно, к старости спятил,
Танго танцует седой таракан.

Полночь. Спешит запоздалый прохожий.
Снегом скрипит, как гигантский сверчок.
Дружно несутся мурашки по коже,
Суп на плиту из-под крышки течет.
Грустно? Да нет – вот фонарь загорелся,
Ветром подкинутый в тысячный раз.
А на столе таракан все вертелся,
Да под кастрюлей подмигивал газ...

Полночь...

Владимир Тиунов.

[person1534]

Суббота, икоту поднял час прилива,
Время стошнило прокисшей золой.
Город штормит, ухмыляется криво,
Штурмом взяв финскую финку залива,
Режется насмерть чухонской водой.

Серое небо с морщинистой кожей,
Усыпанной пепельной перхотью звезд,
Стонет и пьет, одноглазая рожа,
Жалко скребется в затылке прохожим -
Бледным потомкам докуренных грез.

Траурный митинг сегодня назначили
Мы по усопшей стране, господа,
Все песни распроданы, смыслы оплачены.
Где вы, герои войны и труда?

Заколотили мы в рощу дубовую
И закопали ее под Невой…
Надо бы, надо бы родить бабу новую.
Светлу, понятну, идейно толковую,
Да грешный наследный вредит геморрой.

Кладбище… небо, хлебнув политуры,
Взракетило дыбом антенны волос.
Мне снится потоп сумасшествий с натуры -
Пушкин рисует гроб всплывшей культуры,
Медный Петр добывает стране купорос

[person1534]

Город спит, окутан мглою,
Чуть мерцают фонари...
Там далёко, за Невою,
Вижу отблески зари.
В этом дальнем отраженьи,
В этих отблесках огня
Притаилось пробужденье
Дней тоскливых для меня...

[olgar]

Жизнь – без начала и конца.
Нас всех подстерегает случай.
Над нами – сумрак неминучий,
Иль ясность божьего лица.
Но ты, художник, твердо веруй
В начала и концы. Ты знай,
Где стерегут нас ад и рай.
Тебе дано бесстрастной мерой
Измерить всё, что видишь ты.
Твой взгляд – да будет тверд и ясен.
Сотри случайные черты –
И ты увидишь: мир прекрасен.
Познай, где свет, – поймешь, где тьма.
Пускай же всё пройдет неспешно,
Что в мире свято, что в нем грешно,
Сквозь жар души, сквозь хлад ума.
Так Зигфрид правит меч над горном:
То в красный уголь обратит,
То быстро в воду погрузит –
И зашипит, и станет черным
Любимцу вверенный клинок...
Удар – он блещет, Нотунг верный,
И Миме, карлик лицемерный,
В смятеньи падает у ног!

Кто меч скует? – Не знавший страха.
А я беспомощен и слаб,
Как все, как вы, – лишь умный раб,
Из глины созданный и праха, –
И мир – он страшен для меня.
Герой уж не разит свободно, –
Его рука – в руке народной,
Стоит над миром столб огня,
И в каждом сердце, в мысли каждой –
Свой произвол и свой закон...
Над всей Европою дракон,
Разинув пасть, томится жаждой...
Кто нанесет ему удар?..
Не ведаем: над нашим станом,
Как встарь, повита даль туманом,
И пахнет гарью. Там – пожар.

Но песня – песнью всё пребудет,
В толпе всё кто-нибудь поет.
Вот – голову его на блюде
Царю плясунья подает;
Там – он на эшафоте черном
Слагает голову свою;
Здесь – именем клеймят позорным
Его стихи... И я пою, –
Но не за вами суд последний,
Не вам замкнуть мои уста!..
Пусть церковь темная пуста,
Пусть пастырь спит; я до обедни
Пройду росистую межу,
Ключ ржавый поверну в затворе
И в алом от зари притворе
Свою обедню отслужу.

Блок, естественно, Возмездие.

[person1534]

Я из дела ушёл, из такого хорошего дела!
Ничего не унёс — отвалился в чём мать родила.
Не затем что приспичило мне — просто время приспело,
Из-за синей горы понагнало другие дела.

Мы многое из книжек узнаём,
А истины передают изустно:
"Пророков нет в отечестве своём".
Но и в других отечествах — не густо.

Растащили меня, и, как водится, львиную долю
Получили не те, кому я б её отдал и так.
Я по скользкому полу иду, каблуки канифолю,
Подымаюсь по лестнице и прохожу на чердак.

Пророков нет — не сыщешь днём с огнём,
Ушли и Магомет, и Заратустра.
Пророков нет в отечестве своём,
Но и в других отечествах — не густо.

А внизу говорят — от добра ли, от зла ли, не знаю:
"Хорошо, что ушёл, — без него стало дело верней!"
Паутину в углу с образов я ногтями сдираю,
Тороплюсь — потому что за домом седлают коней.

Открылся лик — я стал к нему лицом,
И он поведал мне светло и грустно:
"Пророков нет в отечестве твоём,
Но и в других отечествах — не густо".

Я влетаю в седло, я врастаю в коня — тело в тело,
Конь понёс подо мной — я уже закусил удила!
Я из дела ушёл, из такого хорошего дела —
Из-за синей горы понагнало другие дела.

Скачу — хрустят колосья под конём,
Но ясно различаю из-за хруста:
"Пророков нет в отечестве своём,
Но и в других отечествах — не густо".

[olgar]

Меня здесь не было, и нет - дыши!
Уютно прибран кабинет души.
Какую книгу ни возьми, и ни прочти -
Меня в них нет почти.

Склони свое усталое чело,
К медовой коже прикоснусь пчелой.
Ни ранить, ни задеть румянца на щеке,
Лишь слез пыльцу оставить на листке.
Здесь мало догадаться - нужно знать,
Что в каждом звуке путается знак,
Здесь крылышком дрожит на пуговице сна
Мой белый флаг, остывший докрасна.

Лишь колыбельный сумрак и поймет,
Что ты хранишь в столе цветочный мед.
Холодными губами в раскаленном сне
Ты что-то шепчешь обо мне.

Меня здесь не было, и нет - дыши!
Не было, и нет…

Любовь Хорева, но теперь она Дорофеева.

[person1534]

Как бы продолжая давнишний спор,
Он говорит: "Под окошком двор
В колючих кошках, в мертвой траве,
Не разберешься, который век.
А век поджидает на мостовой,
Сосредоточен, как часовой.
Иди - и не бойся с ним рядом встать.
Твое одиночество веку под стать.
Оглянешься - а вокруг враги;
Руки протянешь - и нет друзей;
Но если он скажет: "Солги",- солги.
Но если он скажет: "Убей",- убей.
Я тоже почувствовал тяжкий груз
Опущенной на плечо руки.
Подстриженный по-солдатски ус
Касался тоже моей щеки.
И стол мой раскидывался, как страна,
В крови, в чернилах квадрат сукна,
Ржавчина перьев, бумаги клок -
Всё друга и недруга стерегло.
Враги приходили - на тот же стул
Садились и рушились в пустоту.
Их нежные кости сосала грязь.
Над ними захлопывались рвы.
И подпись на приговоре вилась
Струей из простреленной головы.
О мать революция! Не легка
Трехгранная откровенность штыка;
Он вздыбился из гущины кровей,
Матерый желудочный быт земли.
Трави его трактором. Песней бей.
Лопатой взнуздай, киркой проколи!
Он вздыбился над головой твоей -
Прими на рогатину и повали.
Да будет почетной участь твоя;
Умри, побеждая, как умер я".

[lewasi]

Вы помните, вы все, конечно, помните...

[olgar]

Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд
И руки особенно тонки, колени обняв.
Послушай: далеко, далеко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.

Ему грациозная стройность и нега дана,
И шкуру его украшает волшебный узор,
С которым равняться осмелится только Луна,
Дробясь и качаясь на влаге широких озер.

Вдали он подобен цветным парусам корабля,
И бег его плавен, как радостный птичий полет.
Я знаю, что много чудесного видит Земля,
Когда на закате он прячется в мраморный грот.

Я знаю веселые сказки таинственных стран
Про черную деву, про страсть молодого вождя,
Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,
Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.
И как я тебе расскажу про тропический сад,
Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав...
Ты плачешь? Послушай...далеко, на острове Чад
Изысканный бродит жираф...

Гумилёв.

[olgar]

Я люблю эту землю
И в сиянье, и тёмную,
И покрытую зеленью,
И пургой заметённую,
По судьбе - и случайную,
Даровую - и трудную,
И пустынно-печальную,
И весёлую, людную.
Я люблю эту землю -
С голубыми составами,
С городами далёкими,
Молодыми и старыми.
И тебя, трудный век,
Темноту добивающий,
И тебя, человек,
От любви прозревающий.
Небо синюю кровлю
Уронило на Зею...
Сердцем, всей своей кровью
Я люблю эту землю...

Завьялов, который написал стихи к песне Три белых коня, помните?

[olgar]

Я, побывавший там, где вы не бывали,
я, повидавший то, чего вы не видали,
я, уже т а м стоявший одной ногою,
я говорю вам - жизнь все равно прекрасна.

Да, говорю я, жизнь все равно прекрасна,
даже когда трудна и когда опасна,
даже когда несносна, почти ужасна -
жизнь, говорю я, жизнь все равно прекрасна.

Вот оглянусь назад - далека дорога.
Вот погляжу вперед - впереди немного.
Что же там позади? Города и страны.
Женщины были - Жанны, Марии, Анны.
Дружба была и верность. Вражда и злоба.
Комья земли стучали о крышку гроба.
Старец Харон над темною той рекою
ласково так помахивал мне рукою -
дескать, иди сюда, ничего не бойся, .
вот, дескать, лодочка, сядем, мол, да поедем.

Как я цеплялся жадно за каждый кустик!
Как я ногтями в землю впивался эту!
Нет, повторял в беспамятстве, не поеду!
Здесь, говорил я, здесь хочу оставаться!

Ниточка жизни. Шарик, непрочно свитый.
Зыбкий туман надежды. Дымок соблазна.
Штопаный, перештопанный, мятый, битый,
жизнь, говорю я, жизнь все равно прекрасна.

Да, говорю, прекрасна и бесподобна,
как там ни своевольна и ни строптива -
ибо, к тому же, знаю весьма подробно,
что собой представляет альтернатива...

Робкая речь ручья. Перезвон капели.
Мартовской брагой дышат речные броды.
Лопнула почка. Птицы в лесу запели.
Вечный и мудрый круговорот природы.

Небо багрово-красно перед восходом.
Лес опустел. Морозно вокруг и ясно.
Здравствуй, мой друг воробушек,
с Новым годом!
Холодно, братец, а все равно - прекрасно!

Юрий Левитанский

[КЛ- Ирина]

Что вы ищете в жизни?
Скажи, что важно для любви,
Кто скажет возраст, кто мозги,
А может быть здесь важен рост,
И к сердцу он проложит мост?
Быть может, очень важен вес,
Мускулатура, глаз разрез,
А кто-то ищет душ родство,
Чтоб понимание пришло.
Кто ценит бюст, кто цвет волос,
Чтоб был прямой орлиный нос,
А кто-то бедер ширину,
И моды ради - ног длину!
Одни твердят, что важен секс,
Без сахара не сладок кекс,
Другие ищут дачу, дом,
Ведь не прожить жизнь голышом!
Вот кто-то примет за любовь,
Разврат и похоть вновь и вновь,
Томленье и движенье тел,
Как "основной инстинкт" велел!
Кто ищет ласку и тепло, Уют, парное молоко,
Заботу, по хозяйству труд,
Когда не предают, не врут.
Но идеала не найти,
На компромисс надо идти,
Искать ведь можно целый век,
А нужен просто Человек!!!

[person1534]

Наконец из Кенигсберга
Я приблизился к стране
Где не любят Гутенберга
И находят вкус в говне

Выпил русского настоя
Услыхал ядрену мать
И пошли передо мною
Рожи русские мелькать

[person1534]

Счастье жизни в искрах алых
В просветленьях мимолетных
В грезах ярких но бесплотных
И твоих очах усталых

Горе в вечности пороков
Постоянном с нми споре
В осмеянии пророков
И в исканьях счастья горе

(Может не очень по тексту )

[olgar]

Я только девочка. Мой долг
До брачного венца
Не забывать, что всюду — волк
И помнить: я — овца.

Мечтать о замке золотом,
Качать, кружить, трясти
Сначала куклу, а потом
Не куклу, а почти...

В моей руке не быть мечу,
Не зазвенеть струне.
Я только девочка,— молчу.
Ах, если бы и мне

Взглянув на звезды знать, что там
И мне звезда зажглась
И улыбнуться всем глазам,
Не опуская глаз!

Цветаева, как и последующие три.

[olgar]

Раз уж Цветаева...
Мне нравится, что Вы больны не мной,
Мне нравится, что я больна не Вами,
Что никогда тяжелый шар земной
Не уплывет под нашими ногами.
Мне нравится, что можно быть смешной —
Распущенной — и не играть словами,
И не краснеть удушливой волной,
Слегка соприкоснувшись рукавами.

Мне нравится еще, что Вы при мне
Спокойно обнимаете другую,
Не прочите мне в адовом огне
Гореть за то, что я не Вас целую.
Что имя нежное мое, мой нежный, не
Упоминаете ни днем ни ночью — всуе…
Что никогда в церковной тишине
Не пропоют над нами: аллилуйя!

Спасибо Вам и сердцем и рукой
За то, что Вы меня — не зная сами! —
Так любите: за мой ночной покой,
За редкость встреч закатными часами,
За наши не-гулянья под луной,
За солнце не у нас над головами, —
За то, что Вы больны — увы! — не мной,
За то, что я больна — увы! — не Вами.

[olgar]

Русской ржи от меня поклон,
Ниве, где баба застится.
Друг! Дожди за моим окном,
Беды и блажи на сердце…

Ты, в погудке дождей и бед
То ж, что Гомер — в гекзаметре,
Дай мне руку — на весь тот свет!
Здесь — мои обе заняты.
***
Другие — с очами и с личиком светлым,
А я-то ночами беседую с ветром.
Не с тем — италийским
Зефиром младым, —
С хорошим, с широким,
Российским, сквозным!

Другие всей плотью по плоти плутают,
Из уст пересохших — дыханье глотают…
А я — руки настежь! — застыла — столбняк!
Чтоб выдул мне душу — российский сквозняк!

Другие — о, нежные, цепкие путы!
Нет, с нами Эол обращается круто.
— Небось, не растаешь! Одна, мол, семья! —
Как будто и вправду — не женщина я!

Хочу осень!!!

[person1534]

Я сразу смазал карту будня
Плеснувши краски из стакана
Я показал на блюде студня
Косые скулы океана

На чешуе жестянной рыбы
Прочел я зовы новых губ
А вы ноктюрн сыграть могли бы
На флейтах водосточных труб?

[person1534]

Послушайте!
Ведь, если звезды зажигают -
значит - это кому-нибудь нужно?
Значит - кто-то хочет, чтобы они были?
Значит - кто-то называет эти плевочки
жемчужиной?
И, надрываясь
в метелях полуденной пыли,
врывается к богу,
боится, что опоздал,
плачет,
целует ему жилистую руку,
просит -
чтоб обязательно была звезда! -
клянется -
не перенесет эту беззвездную муку!
А после
ходит тревожный,
но спокойный наружно.
Говорит кому-то:
"Ведь теперь тебе ничего?
Не страшно?
Да?!"
Послушайте!
Ведь, если звезды
зажигают -
значит - это кому-нибудь нужно?
Значит - это необходимо,
чтобы каждый вечер
над крышами
загоралась хоть одна звезда?!